Неточные совпадения
Уездный чиновник
пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши
с полчаса на
крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин
с матушкой,
с женой,
с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Быстро темнело. В синеве, над рекою, повисли на тонких ниточках лучей три звезды и отразились в темной воде масляными каплями. На даче Алины зажгли огни в двух окнах, из реки всплыло уродливо большое, квадратное лицо
с желтыми, расплывшимися глазами, накрытое островерхим колпаком. Через несколько минут
с крыльца дачи
сошли на берег девушки, и Алина жалобно вскрикнула...
Вздрогнув, Самгин
прошел во двор. На
крыльце кухни сидел тощий солдатик,
с желтым, старческим лицом,
с темненькими глазками из одних зрачков; покачивая маленькой головой, он криво усмехался тонкими губами и негромко, насмешливым тенорком говорил Калитину и водопроводчику...
Клим получил наконец аттестат зрелости и собирался ехать в Петербург, когда на его пути снова встала Маргарита. Туманным вечером он шел к Томилину прощаться, и вдруг
с крыльца неприглядного купеческого дома
сошла на панель женщина, — он тотчас признал в ней Маргариту. Встреча не удивила его, он понял, что должен был встретить швейку, он ждал этой случайной встречи, но радость свою он, конечно, скрыл.
Беневоленский твердою поступью
сошел на
крыльцо и хотел было поклониться на все четыре стороны, как
с смущением увидел, что на улице никого нет, кроме двух жандармов.
Несмотря на приобретенные уже тысячки, Трифон Борисыч очень любил сорвать
с постояльца кутящего и, помня, что еще месяца не
прошло, как он в одни сутки поживился от Дмитрия Федоровича, во время кутежа его
с Грушенькой, двумя сотнями рубликов
с лишком, если не всеми тремя, встретил его теперь радостно и стремительно, уже по тому одному, как подкатил ко
крыльцу его Митя, почуяв снова добычу.
Алеша дал себя машинально вывести. На дворе стоял тарантас, выпрягали лошадей,
ходили с фонарем, суетились. В отворенные ворота вводили свежую тройку. Но только что
сошли Алеша и Ракитин
с крыльца, как вдруг отворилось окно из спальни Грушеньки, и она звонким голосом прокричала вслед Алеше...
Так
прошел весь вечер, и наступила ночь. Доктор ушел спать. Тетушки улеглись. Нехлюдов знал, что Матрена Павловна теперь в спальне у теток и Катюша в девичьей — одна. Он опять вышел на
крыльцо. На дворе было темно, сыро, тепло, и тот белый туман, который весной сгоняет последний снег или распространяется от тающего последнего снега, наполнял весь воздух.
С реки, которая была в ста шагах под кручью перед домом, слышны были странные звуки: это ломался лед.
Она медлила, потом вдруг сама
сошла к нему со ступеней
крыльца, взяла его за руку и поглядела ему в лицо
с строгой важностью.
— Весь город говорит! Хорошо! Я уж хотел к вам
с почтением идти, да вдруг, слышу, вы
с губернатором связались, зазвали к себе и
ходили перед ним
с той же бабушкой на задних лапах! Вот это скверно! А я было думал, что вы и его затем позвали, чтоб спихнуть
с крыльца.
По этому магическому слову калитка отворилась, со двора пахнуло зловонием, и мы
прошли мимо дворника в тулупе,
с громадной дубиной в руках, на
крыльцо флигеля и очутились в сенях.
Мы вошли на большое
крыльцо, а
с большого
крыльца прошли на маленькое крылечко.
Утром выхожу на
крыльцо. Небо серое, унылое, идет дождь, грязно. От дверей к дверям торопливо
ходит смотритель
с ключами.
Я бы на вашем месте послал туда посторожить, чтоб уж так ровно ту минуту улучить, когда она
с крыльца сойдет.
— Ведите под навес коней, — сказала она, — а в избу-то вот направо будет
крыльцо. Уж не поропщите на нас,
с лучиной-то на дворе
ходить в такую непогодь опасаемся, а фонарика, по недостаткам, у нас не случилось.
Ни о чем не думая, ни о чем не помышляя, сам после не помнил, как
сошел Василий Борисыч
с игуменьина
крыльца. Тихонько, чуть слышно, останавливаясь на каждом шагу,
прошел он к часовне и сел на широких ступенях паперти. Все уже спало в обители, лишь в работницкой избе на конном дворе светился огонек да в келейных стаях там и сям мерцали лампадки. То обительские трудники, убрав коней и задав им корму, сидели за ужином, да благочестивые матери, стоя перед иконами, справляли келейное правило.
— Друзья мои… я бы
с радостью, но как же я буду
ходить мимо Britisch Hotel? А хозяин может стоять на
крыльце и увидит меня. Нет, я не могу, как вам угодно!
— Так вы не знали? — удивилась Версилова. — Olympe! князь не знал, что Катерина Николаевна сегодня будет. Мы к ней и ехали, мы думали, она уже
с утренним поездом и давно дома. Сейчас только съехались у
крыльца: она прямо
с дороги и сказала нам
пройти к вам, а сама сейчас придет… Да вот и она!
Он
прошел не
с крыльца, а
с черной лестницы, через кухню и коридор, и одна мама из всех нас заслышала шаги его.
Соединенными силами выгрузили они жениха и втащили на
крыльцо; когда же гости вошли в лакейскую раздеваться, то вся девичья бросилась опрометью в коридор и буфет, чтоб видеть, как жених
с матерью станут
проходить через залу в гостиную.
Вдруг подъехали к
крыльцу сани;
с них
сошла мать и две наши двоюродные сестры.
Вдруг поднялся глухой шум и топот множества ног в зале,
с которым вместе двигался плач и вой; все это
прошло мимо нас… и вскоре я увидел, что
с крыльца, как будто на головах людей, спустился деревянный гроб; потом, когда тесная толпа раздвинулась, я разглядел, что гроб несли мой отец, двое дядей и старик Петр Федоров, которого самого вели под руки; бабушку также вели сначала, но скоро посадили в сани, а тетушки и маменька шли пешком; многие, стоявшие на дворе, кланялись в землю.
То же выражение читаете вы и на лице этого офицера, который в безукоризненно белых перчатках
проходит мимо, и в лице матроса, который курит, сидя на баррикаде, и в лице рабочих солдат,
с носилками дожидающихся на
крыльце бывшего Собрания, и в лице этой девицы, которая, боясь замочить свое розовое платье, по камешкам перепрыгивает через улицу.
Но прежде, чем сомневаться,
сходите на бастионы, посмотрите защитников Севастополя на самом месте защиты или, лучше, зайдите прямо напротив в этот дом, бывший прежде Севастопольским Собранием и у
крыльца которого стоят солдаты
с носилками, — вы увидите там защитников Севастополя, увидите там ужасные и грустные, великие и забавные, но изумительные, возвышающие душу зрелища.
Старуха матроска, стоявшая на
крыльце, как женщина, не могла не присоединиться тоже к этой чувствительной сцене, начала утирать глаза грязным рукавом и приговаривать что-то о том, что уж на что господа, и те какие муки принимают, а что она, бедный человек, вдовой осталась, и рассказала в сотый раз пьяному Никите о своем горе: как ее мужа убили еще в первую бандировку и как ее домишко на слободке весь разбили (тот, в котором она жила, принадлежал не ей) и т. д. и т.д. — По уходе барина, Никита закурил трубку, попросил хозяйскую девочку
сходить за водкой и весьма скоро перестал плакать, а, напротив, побранился
с старухой за какую-то ведерку, которую она ему будто бы раздавила.
— Женни! Женни! — кричал снова вернувшийся
с крыльца смотритель. — Пошли кого-нибудь… да и послать-то некого… Ну, сама
сходи скорее к Никону Родивонычу в лавку, возьми вина… разного вина и получше: каркавелло, хересу, кагору бутылочки две и того… полушампанского… Или, черт знает уж, возьми шампанского. Да сыру, сыру, пожалуйста, возьми. Они сыр любят. Возьми швейцарского, а не голландского, хорошего, поноздреватее который бери, да чтобы слезы в ноздрях-то были.
С слезой, непременно
с слезой.
Сказав это, Лиза оперлась на руку Помады и, дойдя
с ним молча до
крыльца,
прошла тихонько в комнату Женни.
Львенка увели
с крыльца, и толпа, напутствуемая энергическими замечаниями служителей, разошлась. Перед галереей
проходил служитель в синей куртке и робеспьеровском колпаке из красного сукна.
Лакей по входе в парадное
крыльцо, повернул направо и спустившись на несколько ступеней вниз, ввел его в светлый коридор
с окнами
с правой стороны, кончавшийся вдали стеклянной дверью, ведущей в сад;
с левой стороны было двое дверей, первые они
прошли.
Маленький господин, выскочив из пошевней и почти пробежав наружное
с двумя гипсовыми львами
крыльцо, стал затем проворно взбираться по широкой лестнице, устланной красным ковром и убранной цветами,
пройдя которую он гордо вошел в битком набитую ливрейными лакеями переднюю.
Кучер не спрашивал, куда ехать. Подтянув лошадей, он лихо прокатил мимо перемен, проехал по берегу Березайки и, повернув на мыс,
с шиком въехал в открытые ворота груздевского дома, глядевшего на реку своими расписными ставнями, узорчатою вышкой и зеленым палисадником. Было еще рано, но хозяин выскочил на
крыльцо в шелковом халате
с болтавшимися кистями, в каком всегда
ходил дома и даже принимал гостей.
Я вышел и даже
сошел уже
с лестницы, как вдруг лакей догнал меня на
крыльце...
Глафира Петровна опять завладела всем в доме; опять начали
ходить с заднего
крыльца приказчики, бурмистры, простые мужики к «старой колотовке» — так прозывали ее дворовые люди.
После полудня, разбитая, озябшая, мать приехала в большое село Никольское,
прошла на станцию, спросила себе чаю и села у окна, поставив под лавку свой тяжелый чемодан. Из окна было видно небольшую площадь, покрытую затоптанным ковром желтой травы, волостное правление — темно-серый дом
с провисшей крышей. На
крыльце волости сидел лысый длиннобородый мужик в одной рубахе и курил трубку. По траве шла свинья. Недовольно встряхивая ушами, она тыкалась рылом в землю и покачивала головой.
Оперный сезон
прошел, и жилец к нам совсем перестал заходить; когда же мы встречались — все на той же лестнице, разумеется, — он так молча поклонится, так серьезно, как будто и говорить не хочет, и уж
сойдет совсем на
крыльцо, а я все еще стою на половине лестницы, красная, как вишня, потому что у меня вся кровь начала бросаться в голову, когда я
с ним повстречаюсь.
Пройдя через несколько визитных испытаний, я обыкновенно приобретал самоуверенность и теперь подъезжал было к князю
с довольно спокойным духом, как вдруг мне вспомнились слова княгини Корнаковой, что я наследник; кроме того, я увидел у
крыльца два экипажа и почувствовал прежнюю робость.
Я не мог не
ходить по этой улице — это был самый краткий путь. Но я стал вставать раньше, чтобы не встречаться
с этим человеком, и все-таки через несколько дней увидел его — он сидел на
крыльце и гладил дымчатую кошку, лежавшую на коленях у него, а когда я подошел к нему шага на три, он, вскочив, схватил кошку за ноги и
с размаху ударил ее головой о тумбу, так что на меня брызнуло теплым, — ударил, бросил кошку под ноги мне и встал в калитку, спрашивая...
— О Савине… Это сейчас позовет… — бросил уже на ходу Евграф Евграфович, вместе
с Корнилием Потаповичем выходя из флигелька и огибая угол дома, чтобы
пройти в него
с заднего
крыльца.
— Я вас ждала
с нетерпением, — сказала она Горданову,
сходя с ним под руку
с крыльца дебаркадера вслед за носильщиками, укладывавшими на козлы наемной кареты щегольские чемоданы Павла Николаевича. — Мы должны видеться здесь в Москве самое короткое время и потом расстаться, и может быть очень надолго.
Оленин тоже задумался и, спустившись
с крыльца, заложив руки за спину, молча стал
ходить по двору.
Дверь во дворце
с колонной верандой была открыта настежь, и в нем было совершенно пусто. Агенты
прошли даже в мезонин, стучали и открывали все двери, но ничего решительно не добились, и через вымершее
крыльцо они вновь вышли во двор.
Но когда мы
с причтом, окончив служение,
проходили мимо бакалейной лавки братьев Лялиных, то один из поляков вышел со стаканом вина на
крыльцо и, подражая голосом дьякону, возгласил: „Много ли это!“ Я понял, что это посмеяние над многолетием, и так и описал, и сего не срамлюсь и за доносчика себя не почитаю, ибо я русский и деликатность
с таковыми людьми должен считать за неуместное.
Прежде чем кто-нибудь мог решить, что может значить появление Препотенского
с такою ношей, учитель
прошел с нею величественным шагом мимо
крыльца, на котором стоял Туберозов, показал ему язык и вышел через кладбище на улицу.
На этот раз Порфирий Владимирыч серьезно обиделся и замолчал. Долго
ходили они рядом взад и вперед по столовой. Аннинька зевала, Порфирий Владимирыч в каждом углу крестился. Наконец доложили, что поданы лошади, и началась обычная комедия родственных проводов. Головлев надел шубу, вышел на
крыльцо, расцеловался
с Аннинькой, кричал на людей: ноги-то! ноги-то теплее закутывайте! или кутййки-то! кутейки-то взяли ли? ах, не забыть бы! — и крестил при этом воздух.
Домой идти ему не хотелось, — на душе было тяжко, немощная скука давила его. Он шёл медленно, не глядя ни на кого, ничем не интересуясь, не думая.
Прошёл одну улицу, механически свернул за угол,
прошёл ещё немного, понял, что находится неподалёку от трактира Петрухи Филимонова, и вспомнил о Якове. А когда поравнялся
с воротами дома Петрухи, то ему показалось, что зайти сюда нужно, хотя и нет желания заходить. Поднимаясь по лестнице чёрного
крыльца, он услыхал голос Перфишки...
Пара голубей опустилась на мостовую, неподалёку от
крыльца. Толстый голубь
с отвисшим зобом, переваливаясь
с ноги на ногу, начал
ходить вокруг голубки, громко воркуя.
Он быстро пошел по направлению к дому. Монах следовал за ним. Поднявшись на невысокое
крыльцо с тесовой крышей, они
прошли прихожую и вошли в первую комнату нового суворовского дома.
Дворецкий и несколько слуг встретили гостей на
крыльце; неуклюжий и толстый поляк, который ехал возле пана Тишкевича, не доезжая до
крыльца, спрыгнул, или, лучше сказать, свалился
с лошади и успел прежде всех помочь региментарю
сойти с коня.
Когда он вышел на
крыльцо, то заметил большую перемену в воздухе: небо было покрыто дождевыми облаками, легкий полуденный ветерок дышал теплотою; словом, все предвещало наступление весенней погоды и конец морозам, которые
с неслыханным постоянством продолжались в то время, когда обыкновенно
проходят уже реки и показывается зелень.
Те из челядинцев,
с которыми встречался Юрий, подъезжая к
крыльцу, смотрели на него
с удивлением: измятый и поношенный охабень, коим
с ног до головы он был окутан, некрасивая одежда Алексея — одним словом, ничто не оправдывало дерзости незнакомого гостя, который, вопреки обычаю простолюдинов, не
сошел с лошади у ворот и въехал верхом на двор гордого боярина.